«Мыши плакали, кололись, но ели кактус…

>

Транслируемое властями Казахстана мнение о том, что девальвация тенге проведена для того, чтобы казахстанским производителям лучше жилось в Таможенном союзе, в очередной раз ударит по самой идее интеграции, считает российский политолог Андрей Грозин.

Девальвация тенге, назначение Марата Тажина чрезвычайным и полномочным послом в России, ситуация в Узбекистане, где лишь недавно прекратилась череда скандалов, потрясших семью президента, стали темами нашего обсуждения с заведующим отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андреем Грозиным.

Зачем Тажина отправили в Москву?

- Андрей Валентинович, как оценили в России назначение Марата Тажина послом?

- Сейчас в российском экспертном сообществе пока нет четкого мнения. Я во всяком случае не слышал прогнозов, что можно ожидать от назначения нового посла. Здесь Тажина знают те люди, которые плотно занимаются регионом Центральной Азии. То есть для большинства в российском экспертном сообществе Тажин является темной лошадкой. Да, все знают, что он очень умный, думают, что это самая, пожалуй, большая голова в Казахстане. Но большего о нем ничего не скажут. Пока все думают.

- Чего от него можно ждать?

- Да и что означает это назначение? Будет ли Тажин решать какие-то задачи, прямо скажем, по торможению таможенной интеграции либо другие вопросы? Все-таки за ним закрепилась здесь, в Москве, репутация интеллектуала, человека, который отвечал за интеллектуальное обслуживание казахстанской власти. Считается, что он идеолог, что он многолетний спичрайтер президента и человек, очевидно, имеющий какое-то отношение к новым предложениям президента...

- А Вы как считаете?

- Я полагаю, что Тажин — это мозг, главный умник нынешней президентской администрации. И то, что сейчас этот мозг отправляют в Москву, для меня довольно странно. С учетом того, что Казахстан не вылезает из перманентного ожидания транзита высшей власти, сейчас его отправлять в Москву... Возможно, для этого была достаточно серьезная необходимость.

Общество продолжает жевать кактус

- Кстати, Казахстан, кроме девальвации тенге обсуждает и слухи об очередных внеочередных выборах. Говорят о том, что весной могут грянуть парламентские. Может быть, это как-то связано?

- С перемещением Тажина? Достаточно странно было бы затевать какие-то серьезные перестановки в отсутствие в стране главного идеолога, ведь выборы — это всегда ситуация, когда власть находится в сравнительно неуверенной для себя обстановке. Чего ждать от выборов, от предвыборной обстановки, никто точно не знает. То есть в такой ситуации отправлять главного идеолога в Москву — это либо опала, либо четкая уверенность в том, что ничего страшного не случится.

- А как Вы расцениваете сами слухи о выборах?

Я здесь согласен с Муратбеком Кетебаевым, который девальвацию объясняет предвыборными соображениями. Лучше провести ее пораньше, чтобы потом хвостов не было. Подстраховаться, вывалив населению все неприятности раньше, чем позовут к избирательным урнам. Но я не вижу смысла сейчас проводить подобного рода мероприятия.

- Выборы?

- Да. Не вижу необходимости. Мажилис абсолютно управляем. Какой смысл его переизбирать? Чтобы избавить от людей, которые пришли туда при Аслане Еспулаевиче? Так их можно перепрофилировать без серьезных предвыборных пертурбаций.

То есть я не нахожу ответа на вопрос «зачем?». Ведь вся логика казахстанского внутриполитического процесса объясняется двумя простыми вещами. С одной стороны, соображениями внутриэлитной борьбы, которая там перманентно идет вокруг президента и людей, которые его окружают. А с другой — целесообразностью. Так вот, если исходить из этих двух соображений, то проводить выборы нет необходимости.

- А что могло бы стать такой необходимостью?

- По идее, выборы досрочные можно было бы провести, если бы у власти была столь же серьезная мотивация, как с девальвацией. Надо провести выборы сейчас, потому что потом будет труднее или потом мы ожидаем чего-то плохого. А чего плохого может ожидать сейчас Нурсултан Абишевич?

- Не знаю...

- Вот и я не знаю. Афганистан — далеко, Казахстан отделен подушкой Средней Азии от проблем, которые там будут. И они начнут транслироваться оттуда постепенно. То есть это не вопрос сиюминутной или текущей целесообразности. А выборы в Казахстане, во-первых, всегда досрочные, а во-вторых, всегда объясняются какими-то либо корпоративными соображениями, имея в виду межэлитные столкновения, либо ожиданием чего-нибудь плохого: провести их пораньше, чтобы подстраховаться, чтобы избежать возможного социального напряжения.

- Так после девальвации тенге напряжение в обществе, очевидно, имеется...

- Конечно, социальное напряжение есть, но мы видим, как казахстанцы отреагировали на девальвацию. Судя по тому, что транслируют казахстанские СМИ, причем как оппозиционные, так и провластные, люди никак не отреагировали. То есть как в том старом анекдоте: мыши плакали, кололись, но ели кактус. В Казахстане то же самое. Люди затягивают пояса, переживают по поводу того, что жить им станет труднее, социальное расслоение увеличится, но вышли на пикет против Келимбетова 100 человек. Это же смешно.

Если бы что-то подобное произошло в Москве, на следующий день после того, как на 20 процентов опустили бы рубль, я полагаю, образовалась бы вторая Болотная площадь. И мы бы вернулись в 2011 год. Поэтому власть боится и никогда ничего такого здесь не сделает. В Казахстане делает, потому что общество это проглатывает.

- Подытоживая тему: на Ваш взгляд, будут выборы или нет?

- Я вполне допускаю мысль о том, что выборы могут случиться, потому, что они в Казахстане всегда неожиданные и внеочередные. Но исходя из соображений целесообразности для власти я не вижу необходимости их проводить.

 

В поисках врагов

- Как Вы оцениваете причины девальвации?

- Я думаю, что просто решили за счет населения поднять макроэкономические показатели, улучшить ситуацию с золотовалютными резервами, улучшить платежный баланс, ситуацию с казахстанскими товарами и бизнесом в рамках Таможенного союза. Все-таки мягкий рубль по сравнению с тенге — это общеизвестный факт, который позволял российскому бизнесу получать разнообразные преференции на казахстанском рынке.

- А не считаете, что транслируемое властями мнение о том, что девальвация проведена для того, чтобы нам лучше жилось в Таможенном союзе, в очередной раз ударит по самой идее интеграции?

Конечно, ударит. Для казахстанской власти, по-моему, это очень удобный громоотвод. Все свои, мягко говоря, неудачные решения, недочеты и корявые экономические шаги объяснять тем, что мы в Таможенном союзе и это плата за интеграцию. Любой огрех можно теперь свалить на нее. Это очень удобно. Кстати, в Минске делают ровно то же самое.

- Но мне кажется, что в Казахстане градус общественного неприятия интеграции уже настолько высок, что гусей дразнить можно уже и перестать?

- Это действительно опасно, потому что это дискредитирует идею интеграции в рамках Таможенного союза. Да и в целом идет дискредитация любой интеграции — региональной, какой угодно, и в глазах населения, и в общественном сознании.

- А почему молчит Кремль?

- А что Москва может этому противопоставить? Я не вижу пока каких-то реальных стремлений, даже понимания того, что постепенно идет изменение общественного мнения. Если десять лет назад сторонников интеграции было абсолютное большинство на постсоветском пространстве, то сейчас — большинство, но не абсолютное. И если такая ситуация с превращением Таможенного союза в громоотвод элитами Казахстана будет продолжаться и дальше, то большинство превратится и в меньшинство.

А посмотрите на то, что в Кыргызстане сейчас происходит. Бишкекское сообщество, и экспертное, и журналистское, сейчас немного по-другому смотрит на возможности вхождения в Таможенный союз на тех условиях, которые предлагаются Москвой, чем оно смотрело два или три года назад. То есть меняется настроение, и не в лучшую сторону.

- Почему? Происки внешних сил?

- Всякое экономическое, политическое или любое другое объединение воспринимается ближайшими соседями как вызов, тенденция, которую надо изменить, преломить... Да, есть, конечно, происки... Но списывать все проблемы только на госдепартамент — глупо и бессмысленно. Потому что проблема не в госдепартаменте и не в китайских друзьях, которые тоже не в восторге от интеграции на постсоветском пространстве.

- А в чем?

- Москва не дорабатывает, вернее не работает ни с экспертными сообществами, ни с журналистами, ни с людьми, которые влияют на общественное мнение. Нет совершенно никакой системной работы. С одной стороны, это объясняется нашей постоянной российской проблемой, которая была и при царе батюшке, и при коммунистах, и сейчас, я имею в виду бюрократический подход к реализации каких-то серьезных проектов, когда бумажка подписана, а дальше хоть трава не расти.

- Например?

- Люди из структуры Виктора Христенко (председатель коллегии Евразийской экономической комиссии — авт.) заняты чем угодно, только не информационным, интеллектуальным обеспечением позитивного имиджа Таможенного союза. Об этом я могу сказать со всей ответственностью, потому что имел опыт общения с этими товарищами. Они решают конкретные вопросы, заняты согласованием тарифной политики, товарных позиций, продавливанием тех или иных вопросов, но то, как воспринимаются идеи Таможенного союза общественным сознанием, их абсолютно не колышет.

Поэтому ожидать того, что казахстанские или белорусские элиты перестанут перекладывать все свои недочеты, недоработки на интеграцию, Москву, Кремль, Христенко — не стоит.

- Получается, что нет нужды искать внешних врагов, когда достаточно внутренних?

- И они гораздо более эффективно реализуют свою стратегию, чем все госдепы, вместе взятые. Элиты абсолютно не заинтересованы в том, чтобы уступать какую-то часть суверенитета,какую-то часть своего контроля над экономикой кому-то бы ни было, тем более каким-тонаднациональным структурам. И противников Таможенного союза надо искать не за океанами, не за морями, а в первую очередь в ближайшем окружении лидеров страны. Это и к России относится в той же степени, что и к Казахстану.

- А кто это может быть?

- В России — люди в правительстве, которые отвечают за экономический блок во главе с главой правительства. Многие из них весьма и весьма состоятельны, обладают разнообразными ресурсами для того, чтобы реализовывать свои взгляды на то, как строить отношения с соседями — ближними, дальними. Плюс без санкции главы правительства многие вопросы просто технически решить невозможно. Да, есть профильные вице-премьеры, которые отвечают в том числе и за интеграционные процессы, люди, которые курируют постсоветское пространство, — Шувалов, Нарышкин. Но, в принципе, ясно, что вопросы, которые выносятся на уровень аппарата Христенко, согласовываются в правительстве.

- А в Казахстане кто, на Ваш взгляд, является противником интеграции?

- Трудно сказать, но если исходить из соображений нормальной логики, то это люди, которые имеют возможность получать преференции от экономической деятельности, люди, которые курируют экспортный сырьевой бизнес. Другого серьезного бизнеса в Казахстане и нет. Я, пожалуй, не возьму на себя смелость называть какие-то фамилии. Потому что, скорее всего, не угадаю, а не потому, что опасаюсь каких-то последствий. Но по логике тот, кто контролирует нефтяные потоки, тот, кто контролирует основные финансовые потоки, которые идут в страну, тот и является противником интеграции.

 

В Узбекистане идет транзит власти

- Тему Узбекистана никак не обойти, потому что там происходит нечто такое загадочное...

- В Узбекистане вообще всегда нечто загадочное происходит. Но сейчас, судя по тому же «Твиттеру» Гульнары Исламовны (старшая дочь президента Ислама Каримова — авт.), конфликт исчерпан. С другой стороны, вы, наверное, обратили внимание, что за последние полгода появилось десятка полтора новых сайтов, которые эксплуатируют разнообразные узбекские проблемы. Подавляющее большинство — это, конечно, творчество Службы национальной безопасности Узбекистана. Это видно. Но появилось несколько ресурсов, которые трудно определить как прогосударственные. Откуда они взялись, я не знаю. То ли это результат борьбы Гульнары Каримовой против Рустама Иноятова, то ли это результаты борьбы узбекских группировок, трудно сказать. Но для Узбекистана это смотрится достаточно необычно.

- Почему?

- Потому что узбекская элита, в отличие от казахской и тем более кыргызской, очень герметична.Из-под нее не течет компромат, как это происходит в Казахстане или Киргизии. Но сейчас эта тенденция появилась в Узбекистане. И это достаточно странно и необычно. Эти статьи пресловутого Хакназарова (под этим именем на сайтах были опубликованы несколько весьма интересных материалов о жизни президента и его семьи, отношениях внутри элитных кланов —авт.), все сливы информации, как мне кажется, говорят об одной простой вещи — там период транзита власти, в отличие от Казахстана, уже одной нагой переступил рубеж. То есть Каримов действительно уходящая натура. Ему осталось быть в качестве президента, я думаю, не очень много времени.

- У них как раз выборы скоро...

- Президентские должны быть в 2015 году. Парламентские будут перед президентскими, судя по всему. И на них многое будет видно. В первую очередь то, что все так называемые партии Узбекистана, ЛДП, Народно-демократическая и прочие, все прекрасно знают, что это разные куски одной партии, которую можно назвать партией власти. Но сейчас на гребне внутриэлитной борьбы, которую мы наблюдаем в последнее время, появляются разные позиции. Видимо, идеткакая-то поляризация. Возможно, она идет по регионально клановому принципу. То есть люди расходятся в разные лагеря в расчете на то, что президент уйдет и надо быть к этому готовыми. И это уже сейчас происходит.

- Почему Вы так думаете?

- Перепалка, которую мы наблюдали в «Твиттере» Гульнары Каримовой, давление на ее бизнес, на людей — это результат не только интриг или происков главы Службы национальной безопасности против дочери президента, который пытается Гульнару оттереть от власти. Дело не только в этом, процесс идет на более серьезном уровне.

- Например?

- То, что мы видим, — это небольшое отражение общей неуверенности узбекской элиты в том, как себя вести в ближайшем будущем, когда Каримов будет уходить. Что нам тогда делать? И Гульнара попала под раздачу для того, чтобы просто не зарывалась. Она начала наступать на бизнес других ведущих фигур. Когда она пыталась отобрать бизнес у людей, связанных с МТС, или наехать на «Газпром», или решала вопросы с американскими или турецкими инвесторами — это были все-таки внешние вопросы. Они не касались конкретных узбекских элитариев. Но два-три года назад ситуация изменилась, ее бизнес-интересы вошли в противоречие с интересами ведущих людей именно в узбекской элите, людей, которые контролируют хлопковый бизнес, людей, которые контролируют товарные потоки. То есть ее империя слишком разрослась, это надо было остановить, что, собственно, и сделал Иноятов. Теперь ждем итогов передачи власти.



Сайт продается

Цена: 550$

Обращатся : [email protected]

Топовые новости